Шура (вздохнув). Но я чувствую, что в душе я артист! Ты "Трех мушкетеров" читал?

Цаплин. Еще бы! Несколько раз.

Шура. А я тридцать три раза туда и обратно. Помнишь это место... (С большим чувством.) "Послушайте, сударыня, послушайте, будьте смелее, доверьтесь мне! Неужели вы не прочли в моих глазах, что это сердце исполнено расположения и преданности вам!" Это говорит д'Артаньян!

Цаплин (серьезно). Здорово говорит!

Шура. И в этот момент он пронзает ее пламенным взглядом! Вот таким! (Прищурившись, смотрит куда-то в сторону.)

Цаплин (сдерживая улыбку). Прекрасно!

Шура. Как по-твоему, могу я играть роль д'Артаньяна?

Цаплин. А почему нет? Определенно можешь.

Шура (горячо). Ну вот! А они предлагают мне роль вообще без всяких слов! Роль дворянина! Без слов! Мне! Когда я - д'Артаньян! Справедливо? Нет, ты скажи - справедливо?! А?!

КАРТИНА ВТОРАЯ

Обстановка прежняя. Шесть часов вечера того же дня. Шура

одет в мексиканский костюм. За забором появляется Вова.

Он обул ботинки, переодел рубашку. На груди - ряд

фестивальных значков. Шура, оставаясь незамеченным,

быстро садится в кресло-качалку и, надвинув на лицо

сомбреро, притворяется спящим. Хлопает калитка.

Увидев сидящего в столь необычном наряде приятеля, Вова

останавливается в нескольких шагах от качалки и, замерев

на месте, с нескрываемым интересом смотрит на спящего,

Шура шевелится, шляпа падает на землю, и он просыпается.

Большая пауза. Шура поднимает с земли сомбреро и

надевает на голову.

Вова (нарушая молчание). Шурк! Чего это ты так... А? Чего?

Шура молчит.

Ох и здорово же ты разрядился: то, что доктор прописал!

Шура (продолжая оставаться серьезным). Прости, мальчик! Ты к кому пришел?

Вова (опешив). Чего это ты?.. А? Чего ты спрашиваешь? К тебе пришел! Ты же сам сказал, чтоб я попозже зашел. Вот я и зашел. Ботинки надел... Шею тоже... вымыл.